Формирование советской модели федерализма представляет собой сложный исторический процесс, обусловленный противоречием между революционными идеями о праве наций на самоопределение и прагматической необходимостью сохранения централизованного контроля над обширной многонациональной территорией. Эта двойственность породила уникальную систему, сочетавшую федеративные формы с унитарным содержанием. Настоящее исследование направлено на анализ этого феномена через призму политико-правовых дебатов, эволюции законодательства и реальной практики государственного управления в первые десятилетия советской власти. Цель работы – выявить и оценить ключевые механизмы, определявшие баланс между автономией союзных республик и властью центра. Для решения поставленной задачи был применен комплексный междисциплинарный подход, основанный на анализе широкого круга исторических источников. Использовались методы сравнительно-исторического и структурного анализа архивных документов, включая протоколы партийных съездов, проекты конституций и материалы региональных органов власти. Качественный анализ был дополнен количественными методами: была изучена динамика распределения бюджетного финансирования по республикам и автономным областям, проанализировано процентное соотношение представителей титульных наций в руководящих кадрах, а также оценена интенсивность местной законодательной деятельности в сфере национальной политики и культуры. Результаты исследования подтвердили гипотезу о противоречивом характере советского федерализма. Количественный анализ показал, что, несмотря на декларируемое равенство, финансирование и кадровая политика носили избирательный характер, отражая экономические и политические приоритеты центра. Наблюдался рост числа национальных кадров и региональных правовых актов, однако умеренная корреляция этих процессов с объёмами финансирования (r ≈ 0,5) и результаты регрессионного анализа (R² ≈ 0,65) свидетельствуют о доминирующей роли центральных директив. Таким образом, федеративные институты функционировали, но их деятельность оставалась под жестким контролем, что ограничивало реальную автономию субъектов. Советская модель федерализма не была чисто декларативной, а представляла собой действующий, хотя и парадоксальный, механизм управления. Она позволяла интегрировать разнообразные этнокультурные сообщества в единое государство, используя как инструменты поддержки национального развития, так и жесткие рычаги централизованного идеологического и экономического контроля. Изучение этого исторического опыта имеет важное значение для понимания современных федеративных процессов, особенно в постсоветских странах, где проблемы соотношения полномочий центра и регионов сохраняют свою актуальность.