Статья исследует китайско-русское сравнительное литературоведение на материале поэтического канона А.С. Пушкина и имплицитной «поэтичности» художественного мира А.П. Чехова, ставя целью показать продуктивность выхода за рамки жанровых классификаций ради анализа поэтического как особого режима художественного мышления и межкультурной коммуникации. Эмпирическая база включает корпус ключевых пушкинских лирических текстов, немногочисленные стихотворные опыты Чехова, репрезентативный набор его малой прозы и драматургии (в т.ч. «Вишнёвый сад») в расширительном понимании «поэтического сборника», а также китайские переводы разных периодов и корпус китайской критики последних трёх десятилетий. Методологически синтезированы сравнительно-типологический подход, рецептивная эстетика, дискурс-анализ, герменевтика и концепция «диалога культур» М.М. Бахтина; дополнительно привлекаются инструменты социологии литературы и переводоведения для выявления устойчивых клише и трансформаций культурных кодов. Показано, что пушкинская поэтичность эксплицитна (форма, ритм, композиция, универсальные темы), а чеховская имплицитна (подтекст, атмосферность, паузы, символическая деталь), и в китайской рецепции они образуют диалектическую пару двух полюсов «русской души»: героико-романтического и повседневно-гуманистического. Выявлены типовые переводческие трудности: для Пушкина — передача силлабо-тоники, рифмовки и культурно-исторических реалий; для Чехова — реконструкция ритма прозы, иронии и недосказанности без потери «ауры» смысла. Дискурсивный анализ китайских исследований фиксирует эволюцию от социологизирующих трактовок к философско-эстетическим прочтениям, где «поэтичность» мыслится как способ конструирования опыта, а не жанровая принадлежность. Делается вывод, что сопоставление поэта и «непоэта» в фокусе китайской рецепции высвечивает механизмы культурной трансференции и уточняет границы универсалий и национальных констант в литературе; предложенная рамка применима к иным парам авторов и может служить моделью для интеграции компаративистики, переводоведения и рецептивных исследований.
The article explores Chinese-Russian comparative literary studies using the poetic canon of A.S. Pushkin and the implicit “poeticity” of A.P. Chekhov’s artistic world. Its aim is to demonstrate the productivity of going beyond genre classifications in order to analyze the poetic as a special mode of artistic thinking and intercultural communication. The empirical base includes a corpus of key lyrical texts by Pushkin, Chekhov’s few poetic attempts, a representative set of his short prose and dramas (including The Cherry Orchard) in an extended understanding of a “poetry collection,” as well as Chinese translations from different periods and a corpus of Chinese criticism from the past three decades. Methodologically, the study synthesizes the comparative-typological approach, reception aesthetics, discourse analysis, hermeneutics, and M.M. Bakhtin’s concept of the “dialogue of cultures”; additionally, tools from the sociology of literature and translation studies are applied to identify persistent clichés and transformations of cultural codes. It is shown that Pushkin’s poeticity is explicit (form, rhythm, composition, universal themes), while Chekhov’s is implicit (subtext, atmosphere, pauses, symbolic detail), and in their Chinese reception they form a dialectical pair of two poles of the “Russian soul”: the heroic-romantic and the everyday-humanistic. Typical translation difficulties are identified: for Pushkin—transmission of syllabo-tonic meter, rhyme, and cultural-historical realities; for Chekhov—reconstruction of the rhythm of prose, irony, and understatement without losing the “aura” of meaning. Discourse analysis of Chinese studies records an evolution from sociologizing interpretations to philosophical-aesthetic readings where “poeticity” is conceived as a way of constructing experience rather than a genre affiliation. The article concludes that comparing a poet and a “non-pet” within the focus of Chinese reception highlights the mechanisms of cultural transference and clarifies the boundaries between universals and national constants in literature. The proposed framework is applicable to other pairs of authors and can serve as a model for integrating comparative studies, translation studies, and reception research.