Социальное управление высшим образованием в Китае и России опирается на несовпадающие институциональные конфигурации, тогда как декларируемые ориентиры этих систем – массовизация, выравнивание доступа, селективная концентрация ресурсов и удержание контроля качества – во многом совпадают. Это порождает вопрос о сопоставимости управленческих контуров при различной институциональной архитектуре. Цель работы состоит в том, чтобы выявить и сопоставить институциональные механизмы социального управления высшим образованием двух стран и определить, в какой мере сходство количественных результатов обеспечивается различием регулятивных инструментов. Применены сравнительно-институциональный анализ, структурно-функциональный подход и вторичный анализ официальной статистики министерств образования и национальных статистических служб за 2020-2025 годы. Сопоставление выполнено по нормативно-правовому, ресурсно-программному, стратификационно-селективному контурам и контуру контроля качества. При валовом охвате третичным образованием в Китае около 60,8% и численности студентов 48,46 млн человек, с одной стороны, и контингенте свыше 4,3 млн человек в России – с другой, концентрация ресурсов реализуется сходным программным инструментом при разной плотности охвата сети. Сходство наблюдаемых параметров достигается за счёт того, что децентрализованный по форме российский и партийно-государственный по форме китайский контуры выполняют функционально близкие задачи отбора и стратификации; различие управленческих форм не снимает совпадения социальных функций высшего образования как механизма распределения статусов внутри формально расширенного доступа.
Social governance of higher education in China and Russia rests on divergent institutional configurations, while the declared aims of these systems – massification, the equalization of access, the selective concentration of resources and the retention of quality control – largely coincide. This raises the question of how comparable the governance circuits are under a differing institutional architecture. The aim of the study is to identify and compare the institutional mechanisms of social governance of higher education in the two countries and to determine to what extent the similarity of quantitative outcomes is secured by a difference of regulatory instruments. Comparative-institutional analysis, the structural-functional approach and a secondary analysis of official statistics of the ministries of education and the national statistical services for 2020-2025 are applied. The comparison is carried out along the normative-legal, the resource-and-programme, the stratification-and-selection circuits and the circuit of quality control. With a gross enrolment ratio in tertiary education in China of about 60.8% and a student body of 48.46 million, on the one hand, and a contingent of over 4.3 million in Russia, on the other, resource concentration is implemented through a similar programme instrument with a different density of network coverage. The similarity of the observed parameters is attained because the Russian circuit, decentralized in form, and the Chinese circuit, party-and-state in form, perform functionally close tasks of selection and stratification; the difference in governance forms does not remove the coincidence of the social functions of higher education as a mechanism for distributing statuses within formally widened access.