Конституционная реформа 2020 году внесла в текст Основного закона ряд положений, фиксирующих духовно-нравственные основания российской государственности, однако соотношение этих положений с категорией традиционных российских духовно-нравственных ценностей, закреплённой в актах стратегического планирования, остаётся доктринально неопределённым. Предметом выступает совокупность конституционных норм и подзаконных актов, опосредующих признание и защиту духовно-нравственных ценностей, а также практика их применения Конституционным Судом Российской Федерации. Цель состоит в установлении того, образуют ли конституционные предписания о духовно-нравственных ценностях самостоятельный нормативный пласт либо производны от ценностей, выраженных в Стратегии национальной безопасности и Основах государственной политики. Методология опирается на формально-юридический анализ, телеологическое и системное толкование, обобщение практики конституционного правосудия. Установлено, что конституционное закрепление носит фрагментарный и преимущественно отсылочный характер: текст Конституции называет отдельные ценности – семью, историческую память, детей, государствообразующий народ, тогда как их систематизированный перечень содержится в подзаконном акте, Указе № 809, что порождает иерархическую инверсию. Выявлено, что правоприменительная конкретизация ведётся главным образом через позиции Конституционного Суда РФ, опережающие законодательное оформление. Несовпадение объёма конституционной и подзаконной фиксации означает, что защита духовно-нравственных ценностей достигается перенастройкой толкования действующих конституционных норм сквозь призму актов стратегического планирования, без создания обособленного правового института.
The 2020 constitutional reform introduced into the Basic Law a number of provisions fixing the spiritual and moral foundations of Russian statehood; however, the correlation between these provisions and the category of traditional Russian spiritual and moral values, consolidated in strategic planning acts, remains doctrinally undefined. The subject is the body of constitutional norms and subordinate acts mediating the recognition and protection of spiritual and moral values, together with the practice of their application by the Constitutional Court of the Russian Federation. The aim is to establish whether the constitutional prescriptions on spiritual and moral values form an autonomous normative layer or derive from the values expressed in the National Security Strategy and the Fundamentals of State Policy. The methodology relies on formal-legal analysis, teleological and systemic interpretation, and the generalisation of constitutional justice practice. It is established that constitutional consolidation is fragmentary and predominantly referential: the text of the Constitution names individual values (family, historical memory, children, the state-forming people), whereas their systematised list is contained in a subordinate act, Decree № 809, which produces a hierarchical inversion. It is shown that law-enforcement concretisation occurs mainly through the positions of the Constitutional Court, which precede legislative formalisation. The divergence between the scope of constitutional and subordinate consolidation means that the protection of spiritual and moral values is achieved by reorienting the interpretation of existing constitutional norms through the prism of strategic planning acts, without creating a separate legal institution.