Сравнительный анализ применения конфискации имущества в уголовном праве стран континентальной и англосаксонской правовых семей

Аннотация

Конфискация имущества по-разному укоренена в двух ведущих правовых традициях. В континентальной семье изъятие активов тяготеет к фигуре обвинительного приговора и привязано к доказанному составу преступления, тогда как в системах общего права рядом с уголовной конфискацией складывается самостоятельный контур взыскания, обращённый против самого имущества и не зависящий от осуждения конкретного лица. Расхождение порождает прикладную коллизию при трансграничном возврате преступных доходов, когда требование одного правопорядка о связи изъятия с приговором сталкивается с производством in rem другого. Цель работы – установить, в чём состоит содержательное различие моделей конфискации двух семей и какие из зарубежных конструкций совместимы с действующей редакцией главы 15.1 Уголовного кодекса Российской Федерации. Применены формально-юридический, сравнительно-правовой и историко-правовой методы, метод системного толкования и обобщения нормативных источников. Разделяющим признаком выступает не объём изымаемого, а процессуальное основание изъятия: обвинительный приговор против лица либо обособленное производство против вещи. Сопоставление германской редакции 2017 года, британского Proceeds of Crime Act 2002 и Директивы Европейского союза 2024/1260 обнаруживает встречное сближение традиций: континентальное право воспринимает конфискацию без приговора, а англосаксонское вводит её в уголовно-процессуальную форму. Отечественная конструкция конфискации как иной меры уголовно-правового характера удерживает жёсткую привязку к приговору, отчего восприимчивость к процедурам in rem ограничена рамками доказанного преступления, а реформенный потенциал смещён к институту расширенной конфискации и к режиму изъятия цифровых активов.